|
09 октября 2008
Семь настроений недели (2)Семь настроений недели: 29 мая - 4 июня Люди, которые нас окружают, часто кажутся очень разными, многие - и вовсе необыкновенными. Каждый со своими прибабахами, редкостные оригиналы, эксцентричные чудаки, гении, злодеи, старожилы алмазных небес да обитатели инфернальных колодцев, ужас как интересно. На самом деле, конечно, не так. Кажущееся многообразие человеков - всего лишь многообразие авторских интерпретаций. Просто в последнее время все вдруг научились о себе более-менее интересно рассказывать. При этом разбираться в себе глубоко никто толком не умеет - это, надеюсь, понятно. В итоге выглядит все так, как будто совершенно одинаковые, очень глубокие ямы прикрыли разными кусками материи. Где-то ковром, где-то рогожкой, где-то - старыми панталонами, где-то и вовсе замаскировали травой, как охотничью ловушку. То есть, тысячи, если не миллионы вариантов, несколько лет можно перечислять. Так вот, описывая якобы себя (в ходе внутреннего монолога, или коммуницируя с себе подобными), всяк описывает именно эту тряпку-рогожку-дерюжку. А о яме ни слова, как будто и нет ее, словно предмет разговора лежит на ровной поверхности. Но только яма имеет в данном случае смысл и значение. И вот "ямы"-то как раз очень похожи, если не вовсе одинаковы. Природа у всех, правда, одна. Разные только способы забить на собственную природу и жить вопреки ей - неумело, бестолково, недолго. В глупости своей мы действительно столь разнообразны, что даже рыбам Красного моря не снилось. Это была, мягко говоря, не самая удачная в мире попытка приветливо поздороваться и пожелать всем хорошей недели, спасибо за внимание.
Невозможно, немыслимо, неописуемо прекрасный мир достался нам для проживания. Другое дело, что это мало кто замечает. Особенно те фрагменты изумительной реальности, которые под самым носом находятся. Я порой досадую, что, дескать, даже нехорошо как-то получается, когда живешь в восхитительном каком-нибудь городе, потому что вечно бегаешь по разным дурацким делам, опаздываешь, по сторонам не глядишь - ужас же, недопустимая небрежность! Или обнаруживаешь вдруг, что уже почти год прошел с тех пор, как дошли руки (строго говоря, ноги) забраться на самую высокую башню, откуда открывается такой вид на окрестности, что дух вон. Лень было и недосуг, экое свинство! То ли дело, когда приезжаешь в незнакомое место, тут уж ничего не упустишь, путешественник жаден до впечатлений, и это тот редкий случай, когда жадность - прекрасное, благородное чувство. В такие минуты я ворчу, что жить, по-хорошему, надо в какой-нибудь дурацкой, пыльной Жмеринке, триста шестьдесят дней в году путешествовать, пять - отсыпаться дома, не обращая внимания на аромат мусорных баков, ущебрность мостовых, пыль и облупившуюся штукатурку. Но это, конечно, полная ерунда. Надо, надо привыкать к прекраснейшим городам и пейзажам, принимать их как должное, полагать совершенство нормой - ему, совершенству, это уж точно не повредит. И посещать изредка самые жалкие и убогие, почти безнадежно испорченные человеческим вмешательством уголки планеты, разглядывать их с любопытством и восхищением неофита, искать (и находить!) там волшебные закоулки, где время обретает цвет, объем и тяжесть, а пространство истончается до почти невидимой глазу туманной мглы. А потом, конечно, уходить, уезжать восвояси, оставив за собой не выжженную землю, как положено завоевателю, а, скажем, пустивший уже первые побеги дивный сад. Кто так сумеет, обретет награду, о которой - ни слова вслух. Пока.
Последний день весны сегодня, если верить календарям, а мы слишком склонны верить всякой ерунде, чтобы заслужить почетное право игнорировать календари.Что ж, пусть будет. Последний день весны - прекрасный повод совершить какую-нибудь прекрасную же глупость, особенно, если до сих пор руки не доходили, я же знаю, с горожанами вечно так, не успевают ни черта. Отправиться ночью ломать сирень (я, вообще-то, никогда не рву цветов, но для сирени, наверное, можно сделать исключение, садоводы говорят, кустам это только на пользу) или зайти в парк атракционов, прокатиться на цепочной карусели, или на "лодочках" раскачаться так, чтобы дух захватывало, или подарок сделать себе, давно обещанный, хоть и не слишком полезный в хозяйстве, ох уж это мне хозяйство, ох уж эта мне польза! Или... Ну не знаю я, сами придумайте что-нибудь, потому что самая прекрасная глупость - своя, собственная, а не чужим человеком выдуманная впопыхах и описанная, пусть даже чрезвычайно аппетитно. Только давайте твердо договоримся, что вот именно сегодня - непременно. А то знаю я вас, и так уже всю весну профукали, потом, изнывая от июльской жары, локти небось кусать будете, а локоть - существо нежное, не надо бы с ним так поступать.
Недавно обнаружилось (почти случайно), что человек, подробно рассказавший свой вчерашний сон другому человеку, спит гораздо дольше и крепче, чем обычно, да и сны видит такие, что сам себе, проснувшись, завидует. Интересно теперь, станет ли жизнь долгой, легкой и приятной, если всякий раз во сне рассказывать, как прошел твой день наяву? Вопрос поставлен, остались сущие пустяки - взять да и проверить на деле, что будет.
Конец недели - отличное время, чтобы отправиться в путешествие - краткое, за сорок, скажем, километров от города, или подальше куда-нибудь, за линию горизонта, а то и вовсе антиподов пугать, словом, у кого как получится. Первая обязанность всякого уважающего себя путешественника - тщательно, буквально по часам распланировать предстоящие дни, составить список мест и событий, которые обязательно следует посетить (развалины Колизея, сельская ярмарка, портовый кабак, скрипичный концерт, или соседская пасека). Туда же прибавить список гостинцев, которые следует привезти домой. С дачи - сирень да тюльпаны, из Венеции - стекло, из Тулы - пряники, из Праги - пиво, из наших прибалтийских земель - янтарь, да вы и сами знаете, что откуда положено привозить, не маленькие чай. Следующая (и наиболее важная) обязанность путешественника - забыть тщательно составленную программу, исписанный листок для верности сжечь, пепел развеять по ветру и положиться целиком на импровизацию. Думаю, с самого начала всем было ясно, что ничего иного я присоветовать не могу. Если кому-то интересно, зачем вообще в таком случае надо было тратить время на составление никому не нужных планов и списков, могу объяснить. Для того, чтобы дисциплинировать ум и загрузить память полезной информацией, чтобы последующая импровизация выглядела осознанным жестом, а не следствием бытового разгильдяйства, как это обычно бывает, потому что ради "как обычно" задницу от стула отрывать вряд ли стоит, честно говоря.
К слову о путешествиях. Мне недавно рассказали, как поступает всякий гражданин страны Дании, обнаружив внезапно в день отъезда, что потерял паспорт. Нет, он не пытается сдать билет, не отказывается от номера в отеле и не припадает скорбно к телефону, дабы отменить все запланированные встречи. Вместо этого незадачливый гражданин Дании очень быстро пакует вещи и мчится в аэропорт, стараясь попасть туда хотя бы за полчаса до начала регистрации его рейса. Там наш растяпа отправляется в отделение полиции и сообщает о своей невосполнимой утрате. Матерясь (потому что мог бы еще с утра сообразить это сделать) бежит фотографироваться в ближайший автомат. Двадцать минут спустя он получает новенький паспорт и спешит в бар за банкой пива, чтобы вознаградить себя за гражданский подвиг. Шутка ли, полчаса с чиновниками общался, паспорт новый, черт побери, получал, ужас же. Именно так все и должно быть - везде и для всех. Жить иначе - оскорбительно для человека. Странно, кстати, что мало кто это понимает, хотя бы теоретически. Унизительную зависимость от документов и тех, кто их выдает принято полагать обычным порядком вещей, смиренно принимать и заботиться лишь о достойном месте в бесконечной очереди для себя лично. Желательно за приемлемую цену. Далее, вероятно, должны быть опубликованы призывы к мировой революции, но революционные лозунги - мое слабое место. Поэтому сами что-нибудь придумайте, кому не лень.
Я часто вспоминаю мальчика из притчи, который вечно кричал: "Волки! Волки!" - он же, наверное, на самом деле боялся этих волков неописуемо, только и думал, что о них, вот и видел их повсюду, а вовсе не для смеху врал, вот в чем ужас-то. Так и все мы орем изо дня в день, каждый о своих волках, надоели друг дружке до полусмерти, еще бы не надоесть. Это, наверное, была воскресная проповедь - не столько об умении молчать, пока невидимые волки грызут твою печень, сколько об элементарном бытовом милосердии к перепуганным детям (все вокруг перепуганные дети за редким, восхитительным исключением), на которое, да-да, и у меня вечно не хватает то душевных сил, то времени, а то и вовсе объема сердечной мышцы. Но это ничего не меняет, в смысле, не освобождает от исполнения гуманитарного долга, даже если у нас с вами температура 37,5, а в школе завтра с утра контрольная по геометрии, так-то. Приятных вам прогулок.
Народные календари совершенно беззастенчиво сообщают нам, что 5 июня - не чета всем прочим понедельникам, а день Леона-Коноплянника и, соответственно, лучшее время для посадки соответствующей травы, чрезвычайно полезной во всяком крестьянском хозяйстве. Нет слов, нет слов. На работу, кстати, можно не ходить, раз так. Если что, скажите, Фрай разрешил. В честь всенародного праздничка.
Говорят (точнее, пишут), будто бы дата 06.06.06 повергает в панику некоторых несознательных американских граждан. Как это - почему? А что будет, если нули из даты убрать? Вот то-то же, 666, страшное-престрашное число, хоть под стол от него прячься, да и сиди там весь день, укутав голову одеялом для пущего эффекта, от буки помогает, возможно, от Числа Зверя тоже убережет. Смешно, конечно. Еще бы не смешно. Такое ощущение, что современный цивилизованный человек, избалованный, честно говоря, донельзя комфортным и безопасным существованием, посвящает досуг размышлениям о том, чего бы еще испугаться, да так, чтобы бояться не полчаса, не день даже, а хотя бы месяц-другой, потому что - ну невозможно же не бояться ничего! Невыносимо и, надо думать, бездуховно до безобразия. Дата 06.06.06 имеет существенный недостаток - она станет вскоре вчерашним днем, соответственно, никакой моральной пользы извлечь из нее более не удастся. Зато предварительные ощущения, надеюсь я, были более-менее острыми и хотя бы отчасти головокружительными, потому что если нет, то жалко людей, зря старались. Мы же, дикие варвары, дети, если не гор, то холмов, в прошлом великие знатоки курса арифметики для начальной школы, увидев на счетчике такси зловещую цифру 6, 66 (а именно в такую сумму обошлась мне несколько дней назад поездка на автовокзал), искренне радуемся, что дешево - в буквальном смысле - отделались, отсчитываем семь одинаковых круглых монеток, сдачи, ясное дело, не требуем, и отправляемся вприпрыжку по своим сатанинским делам. Имя нам, увы, не легион, но это не беда, перебьемся. И так не слишком скучно. В первобытной дикости своей мы помним, что жизнь человеческая сама по себе - вполне страшная штука, хоть и прекрасная, конечно же, неописуемо, но сейчас не о том речь. Все всегда висит на волоске, если не вовсе на паучьей лапке, наслаждаться жизнью в таких условиях - великое искусство и практически акт гражданского мужества, так что вовсе незачем выдумывать дополнительные кошмары, тем более - арифметические, хотя, конечно, этот ваш "птичий грипп" был еще менее элегантным поводом для паники, тьфу. Короче говоря, у меня есть новость. Хорошая, или плохая, решайте сами, мое дело маленькое - сформулировать. Итак, вторник, 6 июня 2006 года - это просто еще один восхитительный летний день, когда не то что реальные кошмары, но даже и страшные сны не имеют решительно никакой власти над маленьким, отважным хомо эректусом, лишь бы, вот уж действительно, стоял на ногах потверже, под стол не лез, не сжимался в комок, да и глупости из головы выкинуть не помешало бы, но я, конечно, понимаю, что требую невозможного, поэтому, ладно, глупости можно оставить до следующего раза. P.S.
Можно бесконечно, с утра до ночи сетовать, досадовать, жаловаться и ворчать, благо текущая реальность дает немало поводов для недовольства, могло бы и поменьше их быть, честно говоря. Кофе с утра сбежал, бутерброд упал - ладно бы маслом, но еще и деликатесным сыром - вниз, а на улице дождь, а у подъезда лужа, прощайте новые ботинки. Извозчик слушал "Русское радио", или вовсе, не приведи господи, "Радио Шансон", все время, пока стояли в пробке, все полтора часа, то есть, да-да, телефон практически расплавился в руках, всем от вас что-то надо, и это только начало дня, дальше - больше (хуже). Поэтому сетовать, досадовать, жаловаться и ворчать можно, конечно. Распоследней сволочью надо быть, чтобы не посочувствовать среднестатистическому жителю среднестатистического мегаполиса, в самом начале среднестатистического рабочего дня. А в это время где-то - не на краю земли, среди вас - живут исключительные мерзавцы и негодяи, которые если и понимают, что жизнь человеческая - геенна огненная light, то, разве что, теоретически, да и то, если только специально на досуге занимались изучением чужих биографий. Они просыпаются с улыбкой на губах, даже если не добровольно, а по зову будильника. Их бутерброды падают прямо в чистые тарелки, а кофе начинает пениться лишь в тот момент, когда его господин и повелитель соизволит подойти к плите. Когда такой человек садится в такси, водитель испытывает страстное желание немедленно выключить радио, или поискать новую какую-нибудь волну, для разнообразия - вот хочется ему, и все, сам потом объяснить не сможет, если спросят. Такие люди искренне полагают, что автомобильные пробки выдумали разгильдяи, чтобы хоть как-то оправдать собственную привычку всюду опаздывать на час - сами они редко задерживаются на дорогах больше чем на десять-пятнадцать минут и искренне полагают, что это - нормально. И так далее. Фишка в том, что таким восхитительным гадом может стать каждый. Нет, действительно, всякий живой человек имеет шанс вдруг, как бы ни с того, ни сего оказаться в шкуре вышеописанного любимца фортуны, и так там славно прижиться, что, того гляди, начнет полагать бесконечное свое везение нормой. И будет прав, это и есть норма, равно как и утренняя улыбка, с которой должен бы начинаться всякий день, вне зависимости от неблагоприятных внешних обстоятельств, которые - вот в чем фокус - боятся этой самой утренней улыбки как огня, я не знаю, почему, но - боятся, факт. Это была великая тайна бытия, спасибо за внимание. (Но можно, конечно, продолжать сетовать, досадовать, жаловаться и ворчать, а что ж, красиво жить не запретишь.)
Одна моя знакомая как-то сказала, что одним из самых больших преимуществ взрослой жизни считает свободу от необходимости переступать трещинки на асфальте. В детстве, вспоминает она, наступить на трещинку - это же была настоящая катастрофа. А теперь хоть сто раз на дню наступай, ничего страшного не случится, проверено опытом. По хорошему, именно так и должно бы складываться, жизненный опыт должен освобождать человека от страха, а не привносить в его жизнь все новые и новые фобии. На практике редкая жизнь складывается столь удачно, и в тридцать лет список индивидуальных кошмаров куда длиннее, чем в пять, история о трещинках на асфальте - счастливое исключение. С этим, кстати, что-то надо делать. Я подумаю, что. Но и вы тоже.
Искусство путешествовать, то есть, усваивать в сжатые сроки гигантский объем информации о новых пространствах сродни искусству чтения. Тут требуется та же степень погружения, отождествления себя с происходящим, внутреннего актерства, искреннего, беспощадного, но все же подконтрольного внутреннему наблюдателю, который помнит, что все это ненадолго, еще пару недель (дней, часов) - и finita la comedia, последняя страница путешествия перевернута, экзотические декорации уносят со сцены, и это вовсе не катастрофа, а прекрасная возможность перевести дух и потянуться за новой книжкой. Те, кто окончательно запутался в моих метафорах, могут пойти умыться холодной водой, тем более, что мы уже почти закончили, никаких сногсшибательных откровений не стоит от меня ожидать. Остальным сообщу (громким шепотом), что как всякий хороший читатель вольно или невольно становится соавтором текста, дополняя и обогащая авторскую работу собственными интерпретациями, так и безупречный путешественник непременно становится демиургом, делает свой вклад в открывшуюся ему сокровищницу. Помните об этом, планируя грядущий отдых, потому что храбрый покоритель Килиманджаро, обуздавший пригородную электричку дачник и даже курортник, распластавшийся на пятизвездочном пляжном песке под тяжестью солнечных лучей и защитных кремов, имеют равные шансы на собственном опыте понять (или не понять), о чем я тут толкую.
Суббота, 10 июня Основное занятие всякого живого человека - жизнь; такие вот очевидные вещи обычно остаются почему-то непроговоренными, и это еще ладно бы, хуже, что неосознанными. Не знаю, с какого слова лучше начать следующую фразу - смешно? печально? - так вот, смешно (печально), что именно в этой области на редкость мало грамотных специалистов. И ладно бы специалистов, даже мало-мальски продвинутых дилетантов - по пальцам пересчитать. Когда я говорю об искусстве, или даже науке жить, я, конечно, имею в виду вовсе не обучение полезным социальным пакостям вроде "хочешь жить - умей вертеться", а элементарные и одновременно фундаментальные вещи. Правильно, с удовольствием дышать, помногу ходить, не уставая, глядеть по сторонам с неизменным интересом, наслаждаться звуками, запахами, вкусом - словом, брать все, что можно, от хлеба и зрелищ, именно все что можно, а не надкусить и бросить, как это у нас заведено. Учебников по этому, столь важному для нас предмету, можно сказать, вовсе нет, хотя, конечно, драгоценные крупицы полезных знаний можно добыть из великого множества источников. Лекторов хороших тоже не сказать чтобы много, на все человечество явно не хватит, и это, честно говоря, печально, потому что мало кто обладает способностью учиться самостоятельно. Я - не самый компетентный специалист, мне бы хоть кандидатский минимум когда-нибудь, триста лет спустя сдать, с девятнадцатой, скажем, попытки, зато я отличный лектор-популяризатор, вот и стараюсь как могу, по мере сил пропагандировать полезную эту науку. Вряд ли стоит доверять мне в вопросах эффективного освоения целины бытия, зато иногда у меня получается пробудить в людях интерес к этой науке, и это самое главное, потому что "мне интересно" - наиважнейший, если не единственный двигатель нашего личного, персонального прогресса. Это я все к чему. Субботнее утро - не худшее время для того, чтобы с интересом оглядеться по сторонам и попробовать начать сначала - не жизнь, конечно, а для разминки мелочь какую-нибудь, а если получится и понравится, еще одну, и еще, и еще. Этого вполне достаточно, потому что существование наше только из них и состоит, да-да, что-то вроде супермаркета "Тысяча мелочей", построенного на огромном пустыре, пролегающем между рождением и смертью, а больше и нет ничего, и это, будете смеяться, никакая не экзистенциальная драма, а очень даже хорошая новость.
Лучшее в городе Вильнюсе кафе (а заодно целая сеть крошечных, уютных лавочек, торгующих прекрасными пустяками, вроде японских пиал, медных чайников, брусков пуэра, кофейных зерен и вишневого табака) называется "Skonis ir Kvapas", "вкус и запах", то есть. Так просто, да. Мне еще в раннем детстве казалось, что вкус и запах - очень важные составляющие бытия. Нюхать ветку цветущей липы, жевать щавелевый лист, или свежий еловый побег - не только приятное, но и бесконечно увлекательное занятие, ничем не хуже мультфильмов, или даже книжки. Больше так почему-то никому не казалось, ни взрослым, ни сверстникам, хоть и были среди них обжоры каких мало. Но обжорство имеет столь же мало общего с гурманством, как, скажем, буйный нрав с мужеством, хоть и путают иногда одно с другим, но люди, по большей части, неважно соображают, путают что угодно с чем угодно, малахольные. И ладно. Поэтому если не досталось сегодня на вашу долю ни романтических предложений, ни авантюрных сюжетов, ни международных рейсов, ни даже билетов в кино, имейте в виду, есть еще велосипеды, пригородные электрички и маршрутные такси, которые доставят вас в ближайшую страну чудес. Любая роща, луг, или овраг, любой безлюдный парк, или сад подойдут для приключений носа и нёба, которые ничем не хуже приключений, придуманных для иных частей организма, уж поверьте на слово. Какой все же восхитительный холодный июнь достался нам - к пылающим щекам прикладывать всякий его день, лбом разгоряченным прижиматься к низкому, бледному небу, по улицам не ходить - бежать все время, не останавливаясь, увертываться от порывов ветра, как от дружеских оплеух, втискиваться между струями дождя, так, чтобы только край рукава замочить. Всегда бы так. Но "всегда" ничего не бывает, известное дело, поэтому по утрам распахиваю окно, высовываюсь наружу: как оно там? И вдыхаю с облегчением ледяной, почти морозный июньский воздух. Еще один день хрустального полярного лета обеспечен, а там - будь что будет. Будь что будет, вот именно.
Нет занятия более полезного и поучительного, чем гулять по хорошо знакомому, вроде бы, городу с гостем, которому за пару дней нужно показать-рассказать все на свете - то есть, все, что тебе удалось найти, разнюхать и узнать за несколько лет. Многие прекрасные вещи удается не только вспомнить, но и заново оценить по достоинству, поглядев на них чужими, широко распахнутыми глазами. Мне как раз недавно посчастливилось чужими глазами перечитать конституцию Республики Ужупис. Строго говоря, Užupis - это просто один из районов города Вильнюса, "заречье", если по-русски. Что-то среднее между одесской Молдаванкой и парижским Монмартром, говорю я всегда гостям. Скоро, вероятно, придется добавлять к списку Беверли Хиллз, поскольку район живописных трущоб быстро становится модным и чертовски дорогим.Но пока это - республика Ужупис, о да. Раз в году, в начале апреля граждане республики даже пограничный шлагбаум ставят на мосту через речку Вильняле, развлекаются, словом, от души. Но конституция, в отличие от карнавальной границы, существует и, теоретически, действует постоянно. Гарантирует всякому человеку право на крышу над головой, уход за кошкой и собакой, лень, слезы, счастье, горе, жизнь, смерть и другие важные вещи. Последние три статьи конституции особенно хороши: "не побеждай", "не защищайся", "не сдавайся". Я это все к чему. Мне искренне жаль, что республика Ужупис слишком мала, миролюбива и не обладает ядерным оружием. Вот если бы они всех нас завоевали - весь мир, я имею в виду - да и заставили бы жить по своим законам, то-то было бы прекрасно и полезно. Но нам не светит сладкая эта диктатура. Сами, все сами, опять, да. Конституция республики Užupis на английском языке: http://wiki.uzupis.com/index.php/Constitution И на русском (перевод неважный, но лучше, чем ничего): http://wiki.uzupis.com/index.php/Constitution/RU
Одна моя знакомая решила однажды, не то по собственной инициативе, не то по совету какого-нибудь психолога, носить весь день с собой тетрадку и аккуратно записывать все события, которые ее обрадовали. Поскольку, как подавляющее большинство хомосапиенсов, была чрезвычайно утомлена многими печалями, случившимися от немногих, в сущности, знаний. Результат, по ее словам, был воистину ужасен. Представляешь, - рассказывала она, - меня радовало только то, что закончилось! "Наконец-то доехала до работы", "наконец-то дописала отчет", "слава богу, иду домой", "сняла туфли!!!" "закончила уборку", "можно закрыть этот чертов блокнот и идти спать", - вот примерный перечень радостных событий ее дня. Исследовательница наша, насколько я помню, пришла к единственно возможному выводу, что жизнь, в ходе которой радуешься только завершению очередной пытки, надо срочно менять. Хочется думать, у нее все получилось, потому что в таком непростом деле искреннее желание часто оказывается не только необходимым, но и достаточным условием. Хоть и трудно в это, я понимаю, вот так сразу взять и поверить. Конечно. А техника, между прочим, неплохая, откуда бы она ее ни выцарапала. Кому не лень, может сам попробовать. Много интересных вещей можно узнать о себе в ходе вот такого немудреного расследования.
Я иногда подкармливаю дворовых котов, порой душевно общаюсь с чужими собаками, почти ежедневно разбрасываю хлебные крошки и перловые зерна перед совсем уж ничейными птицами. Дома мне то и дело напоминают: "Нужно купить детям фломастеры, и бумага скоро закончится, и книжки они уже дочитали, и конфеты слопали, надо еще". Обычное дело, только дети чужие, то есть, соседские. Заходят почти каждый день; кажется, возможность читать сказки и совместно раскрашивать подъезд привлекает их куда больше, чем конфеты, что, конечно, вовсе не отменяет необходимости своевременно пополнять стратегический запас сластей. Это я не так называемыми "добрыми делами" хвастаюсь, было бы чем, а к тому веду, что любить-кормить чужих зверей и детей - занятие чрезвычайно приятное и совсем не хлопотное. Вовсе не гражданский подвиг. Никакой ответственности, сплошное удовольствие, с чужими всегда так, известное дело. И я, хоть убей, не понимаю, почему при таком раскладе вокруг так много голодных животных и изнывающих от скуки, заброшенных детишек - уж не потому ли, что возня с чужими как-то по умолчанию считается пустой тратой времени и средств, а со своими, собственными - тяжкой, хоть и почетной обязанностью? Какой ужас, честно-то говоря. Нет, правда, ужас же.
Пятница, 16 июня Днем Луки Ветреника провозглашают 16 июня календари народных примет; их составители советуют примечать, откуда в этот день дует ветер, и учат делать из полученной информации далеко идущие хозяйственные выводы о грядущем урожае зерновых. Но такого рода премудрости, честно говоря, вряд ли будут полезны современному горожанину, зато в прозвище Луки можно незаметно вставить еще одну букву "н" - теперь он у нас будет ветренник, а это, как мы понимаем, совсем другое дело. Лишняя порция свежего июньского ветра - в голове, в сердце, да хоть в заднице - никому еще не вредила, честно говоря, это же только старушки у подъезда, донельзя утомленные бесконечным подглядыванием за чужой жизнью, губы поджимают неодобрительно, когда произносят старомодное словечко "ветренник", но какое нам дело до чужих поджатых губ? Никакого, конечно. Ну, и? Подставляйте головы, короче говоря.
Давайте договоримся так: любой сегодняшний сон, который вам понравится, пусть считается вещим и сбывается незамедлительно. А всякий плохой сон пусть считается не просто пустым и бессмысленным, подойдем к этому вопросу серьезнее: если уж приснилось, значит осуществилось и более не повторится. В любом случае, это куда более компетентный совет, чем вы сами себе придумаете, честное слово. О всяческих сонниках и прочей чепухе в таком роде уж и не говорю. А вот забывать сны не годится - ни сегодня, ни завтра, и вообще никогда. Если уж приспичило что-то непременно забыть, эту процедуру можно смело проделать с вчерашним днем, скажем. Или с позавчерашним. Или, к примеру с событиями, имевшими место 27 февраля 2001 года. Как пожелаете.
Друзья рассказали о пожилой латышке, хозяйке домика на берегу моря, который они снимали однажды на лето. На все претензии, которые неизбежно возникают у квартиросъемщиков (плита не работает, умывальник протекает, окно не запирается) хозяйка пожимала плечами и, не отводя глаз, спокойно говорила: "Это - так". Сердиться, возмущаться, или даже просто печалиться при таком раскладе было совершенно бессмысленно. Ребятам, кажется, не слишком повезло с летним домиком, зато очень повезло с квартирной хозяйкой. Нечасто встречаются люди, способные так быстро легко обучить нас единственно правильному отношению к жизни. Что бы ни творилось - на кухне, за окном, в небесах, или в собственной голове, всегда остается возможность поглядеть в зеркало, пожать плечами, не отводя глаз, сказать своему отражению: "Это - так". А потом отвернуться и жить дальше, не растрачивая понапрасну время и силы на бессмысленные сожаления. Жить дальше, потому что мы все еще живы, а жизнь - чертовски трудное порой, но увлекательное, веселое дело, и это тоже - так. Правда, правда.
Лето в разгаре, так что будет у нас с вами разноцветная неделя, семь дней - семь цветов, в конце концов, каждый охотник желает знать, где сидит этот чертов фазан, вот мы ему и подскажем; понедельник - красный. Красный - это значит, что на городских окраинах цветут маки, обещая народу обильный урожай опиума, а прилавки на рынках ломятся от ароматной клубники. По утрам сонные девочки вертят в руках тюбики яркой помады, если нарисовать сейчас на зеркале жирное, блестящее сердечко, получится перебор, как будто не живая жизнь, а кино-для-всех, поэтому никаких романтических жестов, пусть быстро красят губы и бегом на маршрутку, в кровь стирая ноги новенькими босоножками, бегом, бегом, в поте (кровавом) лица своего зарабатывать на хлеб с маслом и красной, ну не черной, конечно же, икрой, сорок минут осталось, опоздают же, дурёхи. Красный - это стакан ледяного земляничного морса залпом, потому что жарко, это - свежая царапина на шее, поди докажи кому-нибудь, что кошка виновата, ну и ладно, пусть себе думают, что хотят, красный - это еще и румянец во всю щеку, удушливая, но сладкая волна стыда, Александр Македонский непременно взял бы нас в свою гвардию, ему нравилось, когда воины легко краснеют, а мы все еще легко краснеем, иногда без особого повода, честно говоря. Осталось узнать, где тут в воины записывают, потому что - сколько можно?! А революции, разумеется, не будет, потому что уже вечер, а надо еще купить в супермаркете помидоры, пакет вишневого сока, заказать стакан "кровавой мэри" в первом попавшемся баре, в понедельник вечером все они более-менее пусты и оттого гостеприимны, найти на телефоне красную кнопку, нажать, не отпускать, пока он, зараза такая, не отключится, и спать, спать, какая уж тут революция, в самом деле, мало ли, что красный.
Оранжевый - это выйти из дома и увидеть, что дети рисуют на асфальте, например, жирафа, тут же вспомнить - понятная ассоциация - песенку про оранжевое солнце, оранжевое небо, улыбнуться невольно, заметить в киоске сигареты Camel, подмигнуть нарисованному на пачке верблюду, почти оранжевому, позвонить на работу, или куда вы там идете, сказать: задержусь на час, придумать правдоподобное объяснение, зайти в кафе, заказать свежевыжатый апельсиновый сок и кофе, как же без него, а вот если бы варили кофе дома, в медной джезве, можно было бы бросить туда сухую цитрусовую корку, а еще в темный тростниковый сахар хорошо бы добавить ароматическое масло "сладкий апельсин", одна капля на сахарницу, больше не нужно, только масло должно быть натуральное, дорогое, тут уж ничего не попишешь, но как же это вкусно, знали бы вы. И, кстати, вот этот книжный напиток оранжад, который вечно пьют литературные герои, центральные и второстепенные - кто-нибудь знает, что это такое? И где это взять? Потому что пить сегодня оранжад на летней веранде кафе - это было бы стилистически правильно, круче, чем обедать абрикосами и мандаринами, круче даже, чем в оранжевых джинсах по городу вышивать, имейте в виду.
Желтый - это значит, что солнце будет палить немилосердно, и, честно говоря, всем давным-давно пора в отпуск, а для тех, кто еще не зарылся в золотые пляжные пески по самую макушку, нет у меня слов утешения, какие, к чертям собачьим, слова утешения, когда нормальные человеческие люди валяются безмятежно на солнышке, а мы с вами все еще в городах пылимся, дураки. Зато мы можем строить планы, раскатывать губу, наши губы - самые длинные в мире, так-то. Желтый - это идти по улице неторопливо, щуриться на солнце, обдумывать план побега, то есть, выбирать подходящий маршрут, мысленно пересчитывать злато, прикидывать - хватит ли? Всегда кажется, что не хватит, и всегда почему-то хватает, хоть и в обрез, конечно, на то и Страна Дураков, чтобы вытряхнуть из карманов все монетки, до единой, а нам не жалко, подумаешь. А еще желтый - это оказаться ночью на перекрестке со сломанным светофором, мигает желтым, гад, что хочешь, то и делай, чего не хочешь - не делай, едь, иди, или стой на месте пень пнем, только гляди по сторонам внимательно - сам, без подсказок, так-то. Иногда мне кажется, что эти вот мигающие желтым светофоры на ночных перекрестках - очень важная часть еще более важной правды про города, угадайте с трех раз, почему. А одуванчики уже почти отцвели.
Зеленый, наконец-то зеленый, значит где-нибудь неподалеку, во дворе, или в парке косили траву, от этого, самого зеленого из ароматов одуреть можно (и нужно, наверное). А если не косили траву, значит придется потрудиться, отыскать на рынке, или в супермаркете кустик мяты, или, скажем, мелиссы, кому что нравится, сорвать украдкой листок, растереть в руках и нюхать, потому что запахи - это не пустяки, а чудесные события, которые случаются с нами буквально по тысяче раз на дню, а мы не замечаем, глупые дураки. Зеленый - это еще когда вам говорят свысока: "молодо - зелено", - а потом случайно выясняется, тот, кто говорил, младше вас года на полтора, несущественная, конечно, разница, но смешно же, правда. А еще зеленый - это, конечно же, путешествие в Изумрудный Город. То есть путешествие, которое было таким долгим, увлекательным и поучительным, что, честно говоря, неважно, изумруды, или стекляшки украшают башни, и даже зеленые очки можно согласиться надеть, сильный великодушен, с удовольствием дает себя провести, понимает, что беспомощная чужая ложь нужна в первую очередь для его собственного удовольствия, и во вторую очередь - тоже, а третьей не бывать.
Голубым было, есть и будет небо над нашими головами, никуда оно не денется, даже если пасмурный день, в разрыве между облаков промелькнет голубой лоскуток, предлог лишний раз посмотреть на небо, а нам того и надо, "лишнего" раза в таком деле быть не может, это, надеюсь, и без меня ясно. А потом у вас, наверное будет пятница-вечер, но сизо-голубые летние сумерки не пропьешь, я знаю, и это великое утешение.
Синим пламенем горит все то, что не вышло, как хотелось, было загадано и не сбылось, шло само в руки, да мимо рта пролетело, синее пламя - последний оплот всякого отчаявшегося, реванш побежденного, бесценное достояние потерявшего все. Гори все синим пламенем, а нам море по колено, синее, конечно же, самое синее в мире, даже если называется Черным, или Красным, или какие там еще бывают моря. Синим пламенем горит еще и газовая плита, можно водрузить на нее чайник, согреть воду, до семидесяти градусов, ни в коем случае не больше, потому что мы будем заваривать не чай, а мате. Если залить эту траву кипятком, она горчит, семьдесят градусов, говорю я вам, тогда мате становится сладким, никакого сахара не надо, семьдесят, и ни градусом больше, выкручивайтесь как хотите, отслеживайте, что ли, стадии кипения, семидесяти градусам, кажется, соответствует то смятенное состояние воды, которое древние китайцы называли "шум ветра в соснах", но в этом вопросе мне веры нет, могу ошибаться, ну и ладно, гори оно все синим пламенем, честно-то говоря. "Синенькими" еще почему-то называют в городе Одессе баклажаны, не знаю, с какой стати. Шкурка у этого смехотворного с виду, но вкусного овоща вовсе не синяя, а темно-лиловая, то бишь фиолетовая, таким образом можно элегантно покончить с делами субботы, перевести стрелки часов вперед - вот и воскресенье началось.
Фазан, истинно говорю я вам, сидит в Лиловом Городе, на крыше той самой Лиловой Бани, которую с неофициальным дружеским визитом посетил однажды царевич Масуд, чтобы уснуть, увидеть сон, а потом проснуться в следующем сне, и забираться, таким образом, все дальше и дальше, страшно подумать, насколько далеко, читайте арабские сказки, господа охотники, и у вас будут простые ответы на самые сложные вопросы бытия, вот как у меня, например. Забавно, кстати, что любимая сказка моего детства, разбудившая во мне интерес к сновидениям, про Лиловый Город, а любимый анекдот моей юности - про Фиолетовый Город*, я его все время вспоминаю и пересказываю при всяком удобном случае, даже в книжки свои его как бы между делом вписываю, потому что, как принято восклицать в таких случаях - да это же про меня, про меня! И если уж речь зашла о детстве, вот вам (нам) еще один фиолетовый факт: в школе мы писали фиолетовыми чернилами. Причем меня перевели туда из школы, где было положено писать синими. За синие чернила в новой школе ставили двойки; я не сомневаюсь, что в старой школе двойки ставили за фиолетовые чернила, просто у меня не было случая убедиться в этом на собственном опыте. Это изрядно озадачивало, заставляло всерьез заподозрить, что окружающие меня взрослые - все сплошь опасные психи, потому что это же кем надо быть, чтобы так заводиться из-за цвета чернил, когда даже мне понятно, никакой разницы. Я, честно говоря, до сих пор так думаю. Жизнь среди других людей, желтым человеком в фиолетовом городе - акт великого гражданского мужества, мало ли, что никто этого не понимает и медалей не дают. Правда, правда. Тополиного пуха уже меньше, гораздо меньше, можно сказать, совсем нет его. Но горожане, я знаю, все равно найдут немало поводов для сетований на судьбу. Жара, неисправные кондиционеры, рвущий ноздри аромат чужих потных тел в городском транспорте, отсутствие горячей воды в некоторых избранных столичных кранах, а тут еще и солнцеворот позади, дни становятся короче, а ночи длинней, значит, можно уже предчувствовать (даже неприлично не предчувствовать) долгую-долгую лютую зиму - достаточно? Жалоб на личную жизнь и нескорый (или оставшийся позади) отпуск добавить по вкусу, перемешать, плакать. А тем временем на улице - самый восхитительный летний день, какой только можно вообразить, ну и что, что понедельник, подумаешь.
Понимать все про людей легко и приятно, а вовсе не "многие печали", как принято думать. Это бывает так. Два мальчика лет восемнадцати, в шортах до колен и тяжелых высоких ботинках идут по улице, рассекая горячий воздух острыми локтями. Коротко стриженые, взъерошенные, крашеные, один в огненно-рыжий цвет, другой - в жемчужно-белый. Хмурые и суровые, как это удается только совсем мелким мальчишкам, впервые в жизни более-менее удачно скопировавшим отцовское выражение лица. Этакие юные спартанцы, у каждого за пазухой, подозреваю, не один, а целая дюжина лисят. И вдруг рыжий сбивается с шага, останавливается на миг, начинает ужом крутиться, угрем изгибаться, подпрыгивать, выполняя при этом причудливые движения руками. Миг спустя к дикому этому танцу присоединяется второй юный спартанец. Внимательный наблюдатель несколько секунд простоит с открытым ртом, глядя на удивительное зрелище, пока не сообразит - это же они пушинку ловят. Кто поймает пушинку, тому скоро придет письмо, или просто доброе известие, примета такая, ну! И в это мгновение наш внимательный наблюдатель вдруг понимает все - и про мальчишек этих, и про людей вообще. Нет ничего подлинней и драгоценней этого знания, кто хоть однажды ощущал на губах его сладковато-горький вкус, подтвердит.
У многих, в том числе очень хороших (я точно знаю) людей есть дурацкая манера - хвалить что-то одно за счет чего-то другого, как правило, ни в чем не повинного чего-то другого, которому выпало несчастье под руку ретивому говоруну подвернуться. И тогда каким-то непостижимым образом выясняется, что некий, без сомнения, прекрасный и восхитительный Федя Рашпин (у нас в школе Федя Рашпин выполнял ровно ту же функцию, с которой теперь успешно справляется брат его Вася Пупкин) - так вот, Федя Рашпин наш пишет так, что Харуки Мураками, Терри Пратчет, или, скажем, Скотт Фитцджеральд нервно курят в коридоре - поодиночке, или всей честной компанией, это уж как получится. Понятное дело, не только в окололитературной болтовне прослеживается эта омерзительная тенденция. Что бы ни взялись обсуждать, да хоть слесарей из РЭУ, непременно выяснится, что кто-нибудь да курит в этом чертовом коридоре, прижизненно, посмертно ли - неважно, никто не избежит насильственного противостояния с коллегами. Тогда как объективная картина мира выглядит совершенно иначе. Дивный слог, тройной тулуп, бархатный баритон и прочие несомненные достоинства глубокоуважаемого Феди ничуть не умаляют чужих заслуг и вообще никак не ущемляют его предшественников, современников и потомков заодно. Просто в мире стало одним хорошим писателем, художником, футболистом или слесарем больше. Повод скорее для радости, чем для заочных оскорблений живых и мертвых. Мне кажется, это из современного, как бы даже отчасти цивилизованного человека прут первобытные, если не вовсе звериные инстинкты. Вожак стаи должен быть один, к тому же, всякий Акелла обязан рано или поздно промахнуться, чтобы не было мучительно больно всем остальным, кого в вожаки не выбрали и не выберут никогда. Стыдно-то как, честно говоря.
Надо обязательно хотя бы иногда гулять по городу в сумерках, когда зажигают фонари. Я имею в виду тот самый момент, когда еще светло, так что читать на улице можно, а фонари уже горят, и окна вспыхивают одно за другим, леденцово-желтый электрический сироп растворяется в густой вечерней синеве; а еще были когда-то (возможно, где-нибудь до сих пор есть) такие старые фонари, которые светились бледно-фиолетовым, они в сумерках хороши настолько, что коленки дрожат, честное слово. Надо, надо гулять по городу в сумерках. Нет, или почти нет таких важных дел, ради которых стоит отказаться от этого удовольствия. Во время таких прогулок глаза незаметно учатся у фонарей, как надо сиять. А нам того и надо.
Странники благословенны по определению; однако именно сегодня, в последний день первого летнего месяца пусть будут благословенны они втройне. Уезжающие на поездах, улетающие самолетами, киснущие на пригородных перронах в ожидании электрички, втиснутые в автобусы, по трапам взбегающие на корабли, поднимающие паруса на яхтах, проверяющие перед поездкой колеса своих автомобилей - словом, все, кому предстоит уснуть вне дома в ночь с пятницы на субботу, вернее, в ночь с июня на июль, помните, вы соль земли, даже если отъехали всего на пятнадцать километров от городской черты, добрались до дачи и развалились в гамаке, ваш вклад в великое, хоть и бессмысленное вполне общечеловеческое дело преодоления пространства не останется незамеченным. Только не останавливайтесь, пожалуйста; вернее, вы останавливайтесь, конечно, но не очень надолго, ладно?
В Москве, между прочим, проходит сейчас Московский Международный Открытый Книжный Фестиваль. И вот именно в этот день, то есть, в субботу, 1 июля, в 14:00 можно будет поглядеть на меня и некоторых авторов моих антологий - "Русских инородных сказок", "Прозака", "Секретов и сокровищ", двухтомника "Пять имен" - поглядеть и послушать, что мы скажем. А скажем мы, вне всякого сомнения, великое множество прекрасных вещей, потому что мы новые тексты читать намереваемся - свои и отсутствующих. Кто будет в этот день в Москве, может найти нас возле ЦДХ (Крымский вал, 10), в павильоне Керчь. Схема здесь, наш павильон за нумером 8. За вход придется заплатить по 100 сиротских рублей со всякого носа, тут уж ничего не попишешь. Таковы правила фестиваля.
В книге Елены Щварц "Видимая сторона жизни" есть замечательная история. Юная Лена придумала поэта из Таллинна по имени Арно Царт. Сочиняла "его" стихи, гнала о нем друзьям какие-то немыслимые телеги. В этом как раз нет ничего удивительного, многие так делали и делают, и будут, редкую судьбу не сводит время от времени демиургова судорога, это у людей, можно сказать, наследственное заболевание. А история поэта Арно Царта хороша потому, что много лет спустя Елена Шварц нашла в книжном магазине брошюру "Кирпичи мироздания", автор А. Царт. Купила брошюру за двадцать, что ли, советских еще копеек, принесла домой и обнаружила, что книга вышла в начале двадцатых годов, но страницы так и остались неразрезанными, то есть Шварц стала первым (и, подозреваю, единственным) читателем. Мне кажется, что вот это событие - одно из наиважнейших и наипрекраснейших, какие только могут случиться с человеком. Я как-то смутно, но без тени сомнения понимаю, что именно для чего-то такого мы и живем на земле, а остальное - так, ерунда для заполнения пауз. Это у нас с вами, если я все правильно помню, тринадцатый выпуск "настроений недели", поэтому надо, наверное, испортить что-нибудь своими руками, прежде, чем оно само испортится, самодеятельности тут лучше не допускать. Идея, как можно испортить выпуск, у меня родилась давно, но случая все не было, а теперь - есть. Будем цитировать календарь народных примет, хуже, по-моему, уже просто невозможно. Меж тем, народные приметы и языческие ритуалы, причудливым образом перемешанные с церковными праздниками - это, как говоривал чайный мастер Антон из клуба "Железный Феникс", нереальный фарш. Вот нам с вами полная миска этого самого нереального фарша - просто для разнообразия. Имейте в виду, вся эта изумительная информация - вовсе не плод моего скудного воображения; сводная таблица народных примет и праздников на весь год здесь, enjoy, если что. В частности, понедельник, 3 июля - это у нас с вами день Мефодия-перепелятника. Считается, что того, кто в этот день поймает белого перепела, до конца жизни не оставит синяя птица удачи. Звучит соблазнительно; впрочем, что в условиях современного мегаполиса разумнее будет заняться ловлей белых ворон, или хотя бы подсчетом черных. А ведь есть еще голуби и воробьи, как минимум, так что день вам (нам) предстоит чрезвычайно интересный и насыщенный.
В этот день в природе происходят удивительные вещи. В частности, начинают потеть камни. Народные приметы констатируют, что это - к скорому дождю, я же теперь мучительно размышляю о том, что камни вряд ли пользуются дезодорантами, и это, честно говоря, ужас что такое, хоть из дома не выходи - при условии, что дом не каменный. Как жить в этот день обитателям каменных домов - ума не приложу. Шариковым дезодорантом, что ли, очертить круг, предварительно закупорив ноздри тампонами, смоченными в лавандовом масле? Словом, мужайтесь.
Неизвестно с какого перепуга календарь народных примет вдруг берет да и сообщает нам, что родившиеся в этот день будут всю жизнь искать некий единственно верный путь, хотя - цитирую! - шансов у них мало. Крутые ребята, что тут скажешь. У них шансов, видите ли, "мало", тогда как у прочего человечества и вовсе никаких. Не потому даже, что единственно верный путь - химера, вымороченная байка для самых маленьких правдоискателей, просто человек - такая хитроумная конструкция, для которой пресловутый единственно верный путь - как монорельс для трамвайного вагона. То есть, существует монорельс, или нет, в жизни трамвая от этого ничего не меняется, я это имею в виду. С человеками все еще веселее, никаких рельсов для нашего брата, конечно же, нет, поэтому единственно верный путь - это мотаться без конца, головой вертеть, возвращаться порой назад, подпрыгивать, падать и даже ходить налево время от времени, а как еще? Не то чтобы для людей такой образ жизни был полезен, зато от наших бессистемных метаний вырабатывается особого рода электричество, которое используется для освещения небес в ночную пору, а вы и не знали небось.
Четверг, 6 июля Аграфена-купальница - лютые коренья, вот как называется этот день, хоть плачь, как прекрасно. В этот день надо успеть сделать много разных важных дел. Сперва умыться росой, потом, не удовлетворившись результатом, попариться в бане с веником из веток березы, ольхи, черемухи, ивы, липы, смородины, калины и рябины. Если перепутать ветки, придет лютый корень, укусит за... гхм, ладно, за бочок. Если не помыться - тем более придет и укусит. В день Аграфены-купальницы жизнь полна опасностей, так-то. И еще жизнь полна воды, потому что после бани вам придется еще и в реке искупаться. Предки наши, да будет вам известно, до этого дня в реку особо не лезли, терпеливо ждали открытия сезона. Думаете, это все? Ага, как же. Берите ваши ежедневники, наладонники, выдирайте листки из блокнотов, открывайте текстовые файлы, словом, пишите список дел на 6 июля. - Сварить кашу для нищих - Наделать веников, чтобы хватило на год - Набрать мешок лечебных трав. Чтобы было. - Поваляться по полю. Да, вы все правильно поняли, лечь на землю и как следует вываляться. У наших предков это безобразие называлось "выкатывать рожь", считалось, что оно способствует повышению урожая зерновых и прочих центнеров с гектара. Подозреваю, что мало кто из читателей этой рубрики владеет полем, да еще и засеянным рожью, поэтому можно выкатать что-нибудь другое. Ковер, плед, или, к примеру, банковскую карточку. Вреда уж точно не будет, а урожай - ну, мало ли. А вдруг? - Нарвать крапивы, обложить порог. Считается, что при таком раскладе в дом не проникнет нечистая сила. Впрочем, если нечистая сила все же проникнет через крапивную баррикаду, ее (в смысле, силу, а не баррикаду) можно вымыть. Росой, или в бане с веником, или хоть в душ загнать, чтобы ноги помыла после улицы, вот уж действительно.
Иван Купала оказывается сегодня, дамы и господа. То есть, не зря вчера нечистой силе ноги мыли, ей еще и педикюр надо было сделать, по-хорошему. Список народных примет на этот день столь восхитителен, что я, пожалуй, не стану ничего добавлять от себя, дабы не портить впечатление: • В ночь на Ивана Купалу девушки опускают на реку венки с зажженными лучинками или свечками. Если венок тонет - милый разлюбил и выйти замуж за него не удастся. Чей венок проплывет дольше всех - будет счастлива. У кого лучинка прогорит дольше всех, та проживет долгую-долгую жизнь. • С утра начиналось купание в реке. Обливали водой каждого встречного. • Вечером разжигали костры, прыгали через огонь, чтобы очиститься от скверны. • Сжигали в кострах одежду больных. Считается, что с ней сгорают и болезни. • В эту ночь расцветает цветок папоротника, который помогает искать клады. • Сильная роса на Ивана Купалу - к урожаю огурцов. • Ивановской ночью звездно - будет много грибов. • В Иванову ночь на муравейниках в сосуд собирают масло, которое излечивает ото всех недугов. • Роса, собранная до восхода или при восходе солнца, считается целебной при болезнях глаз. Нужно, чтобы страдающий глазами сам умылся ею. • Купальской росой кропят кровати, чтобы не водились клопы. • В этот день змея-медянка получает зрение на сутки и делается очень опасной. Она бросается на человека. • В Иванову ночь буйствует нечистая сила. Ведьмы слетаются на шабаш. • В ночь на Ивана Купалу они собираются на Лысой горе. Эта ночь считалась ночью ведьм, оборотней, колдунов. Ведьмам для этого необходимы были нож, шалфей, рута, шкура, когти и кровь черной кошки, убитой на перекрестке. Из пепла купальского костра ведьма варила зелье ночью в горшке и, ухватив помело, улетала. • Лошадей нужно в этот день запирать. Ведьмы крадут их и отправляются на них на шабаш. Живой оттуда лошадь не воротится. • В углах скотного двора ставят осины, вырванные с корнем. Это предохраняет от ведьм. P.S.
Этот день называется Русальница. Считается, что 8 июля русалки водят хороводы, а новорожденным календари обещают "зеленые волшебные глаза". Тоже мне, великое дело. Ясно же, что "волшебными" могут стать какие угодно глаза - хоть серые, хоть карие, лишь бы не просто глядели по сторонам, но и видели; надеюсь, впрочем, это и без меня понятно, да?
Народная мудрость посылает нас всех сегодня по ягоды. Лучше и выдумать было нельзя, благо на дворе воскресенье, и кто не готов отправиться в лес, до ближайшего рынка уж как-нибудь дотопает, не сомневаюсь. Хотя лучше бы, конечно, все-таки в лес, выйти из дома пораньше (это вставать рано утром на работу - мука, а ради ягод можно и на рассвете подскочить с превеликим удовольствием, или вовсе не ложиться), выбраться из города куда-нибудь, где нога человека ступала, конечно, куда же от этой ноги денешься, но изредка и аккуратно, так что даже траву толком не вытоптала. А у меня еще с июня присмотрено заветное местечко на городской окраине, где среди древних камней и заброшенных хозяйственных пристроек, пробивая нежной макушкой рыхлый асфальт кустится земляника. Туда и пойду, пожалуй, урожай прикарманю, а предательская кроваво-красная струйка в уголке рта заставит моих близких ломать голову, чем это я занимаюсь - тоже, если задуматься, неплохое развлечение. Июль пришел, встречайте грозного владыку. В деснице его окровавленный ледоруб, в шуйце - расплавленный кондиционер. Лютый зной сейчас царит везде, ну или почти везде. Семь способов красиво умереть от жары будут предложены вашему вниманию. Подчеркиваю, красиво умереть, а не колбасой вареной в мусорный пакет рухнуть, так-то любой дурак может. Все описанные способы в разные годы опробованы на себе, правда, не все эксперименты доведены до победного конца; тем не менее, можете спокойно повторять их в домашних условиях, и не только в домашних. Терять-то всяко нечего - и вам, и мне. Например, досадуя на обилие текущих дел, расслабленность мышц, малиновый звон в ушах и огненную пустоту в голове, можно сегодня выпить с утра три чашки кофе вместо одной. По дороге на работу догнаться, скажем, двумя ристретто. Прибыв на место, в первые же полчаса извести полбанки растворимой дряни, которую, я знаю, специально держат в офисах для превращения живых людей в ужасающих мутантов. Потом можно чуть-чуть поработать, минут пятнадцать, скажем, и окончательно лишиться сил. Выскочить, вернее, выползти в ближайшее кафе, заказать кофе со льдом, приложить чашку к пылающему лбу, потом к вискам, поочередно и залпом ее осушить. Вернуться и полноценно поработать еще пятнадцать минут. Повторять вышеописанные действия до наступления обеденного перерыва. Отказаться от еды (смотреть на нее невозможно в такую жару!) ради дополнительной порции кофе, запить обед крепчайшим эспрессо, вернуться, работать продуктивно целых полчаса кряду. Потом окончательно разомлеть от жары, добить остатки растворимого кофе, усовеститься, отправиться в магазин за новой банкой, по дороге - чашечку кофе на летней веранде, а как же. И еще одну, и еще. Вечером, после работы можно, конечно, выпить по дороге еще пару эспрессо, чтобы не уснуть на ходу. Оказавшись дома, сварить себе наконец полную джезву крепчайшего кофе, пить с наслаждением, маленькими глотками, помнить, что избавление уже близко, в ваши жилах течет уже густая черная кровь, у некоторых - с молоком и сахаром, но это, как водится, по вкусу. Избавление действительно близко. До пятой по счету джезвы мало кто доживает, а уж шестая решительно ставит в этом вопросе жирную точку, поверьте крупному специалисту. Вторник, 11 июля Поскольку вы все равно твердо решили умереть, на работу сегодня можно не ходить. Вместо этого следует собрать все деньги, какие есть в наличии (вы же решили умереть, и они вам больше не понадобятся), позвонить в турагентство и купить горящую, то есть вот буквально самую раскаленную путевку в самую жаркую страну, какую только вам с оператором удастся найти. Чтобы вылет прямо сегодня вечером, в крайнем случае - завтра. Жить в этой жаркой стране беззаботно, от солнца не прятаться, напротив, подставлять нежное темечко раскаленным лучам при всяком удобном случае, сорить деньгами, которые, как мы уже решили, все равно больше не понадобятся. Когда деньги закончатся, а смерть все еще не наступит, можно ограбить банк, терять-то все равно нечего. С мешком награбленных денег сбежать в соседнюю, еще более жаркую страну, сорить ими со страстью обреченного, потому что вы же собрались умирать, не забывайте. Заодно в этой жаркой стране можно найти любовь - последнюю, а потому неописуемо страстную. Распрощаться с нею без сожалений - все равно скоро умирать! - и тут же встретить новую, самую последнюю и соответственно, еще более страстную и роковую. Когда мешок с награбленным опустеет, а роковая любовь станет в хорошем темпе приближаться к финалу, можно снова грабить банк и снова кидаться в бега. Не то чтобы вам действительно следует опасаться погони, просто бега вносят в существование обреченного на смерть приятное разнообразие. Продолжайте в том же духе, грабьте всякий подвернувшийся под руку банк, кидайтесь от всякой последней страсти к другой, еще более последней, пока не надоест (некоторым, говорят, довольно быстро надоедает, в жарких-то странах, понятно почему), пейте темный ром, не меньше литра в день, лучше - больше, но все же этот тонкий момент остается полностью на ваше усмотрение, можно смешивать его с опиумной настойкой, по древнему рецепту знаменитого пирата Черной Бороды, а можно и вовсе никакого темного рома не пить, если не хочется, но подставлять солнцу незащищенную макушку обязательно, это же ваш единственный шанс умереть от июльского зноя, который выгнал вас из дома - когда-когда? двадцать? тридцать? пятьдесят лет назад? Надо же, как время летит. Если вам очень повезет, ваш спортивный автомобиль, так и быть, занесет на каком-нибудь особо крутом повороте, и вы трагически погибнете в возрасте трехсот пятнадцати лет, так и не дождавшись дежурного даоса на белом журавле, который как раз собрался вылететь за вами буквально со дня на день. Оно даже и неплохо, потому что навернуться с белого журавля, когда вас хватит наконец первый в жизни солнечный удар, это, знаете ли, чересчур эксцентрично, даже для без пяти минут бессмертного. Среда, 12 июля А если вы живете в Москве, или просто приехали туда по какой-нибудь причудливой надобности, можно не метаться триста лет по жарким странам, а просто выйти из дома около полудня и отправиться пешком по Садовому кольцу, где, как доподлинно известно москвичам и особо одаренным гостям столицы, нет в это время не только тени, но даже представления о тени; самой идеи, что тень может существовать нет в это время на Садовом кольце. Нет - и не надо. Мы же умирать собрались, а не продлевать агонию. Дело, считайте, сделано. Можно идти себе и идти по Садовому кольцу с непокрытой головой, мороженого не жрать и воды не пить, это важно. То есть, с мороженым и водой вы все равно свалитесь, просто не так быстро. Как по мне, не стоит растягивать это удовольствие. Четверг, 13 июля А если вы живете возле моря, можно дождаться ночи (трудно, я понимаю, но придется потерпеть), войти в черную сверкающую воду и поплыть, все равно, куда и каким стилем, лишь бы уплыть от берега как можно дальше. Потом перевернуться на спину, смотреть на звезды, а когда надоест (это только кажется, будто звездное небо не может надоесть, очень даже может, если глядеть на него достаточно долго) - так вот, когда надоест, можно закрыть глаза и еще какое-то время полежать на воде, чем дольше, тем лучше. В какой-то момент (обязательно задолго до расвета) придется открыть глаза и обнаружить, что вы понятия не имеете, в какой стороне берег. В этот миг некоторые особо одаренные умирают на месте от ужаса, некоторые на всякий случай превращаются в дельфинов, а некоторые вглядываются в темноту долго-долго, пока глаза не научатся отлечать водяную тьму от небесной и обе - от тьмы земной. Эти счастливчики легко определят направление и вернутся на берег (если захотят), но прежними не станут уже никогда. Инициация называется, а как вы думали? Пятница, 14 июля Из всех способов умереть в июле этот - самый соблазнительный. Но понадобятся большие расходы и проворный ассистент. Я, к примеру, пока не могу себе позволить. А жаль. Лечь в ванну, наполненную колотым льдом, принимать колотый лед внутрь, бокал за бокалом, слегка разбавляя его водой, или соком, но никакого алкоголя, умоляю вас, вы можете согреться, и все труды пойдут прахом. Ассистенту придется подносить вам бокалы и все время добавлять лед в ванную, а то будете вы через десять минут плескаться в талой воде, только и удовольствия что насморк заработаете, да и то не факт. Суббота, 15 июля Вообще учиться умирать надо у кошек. Это не так просто, как может показаться на первый взгляд, но ничего невозможного нет. Сперва следует упасть где попало, вот где приспичило вам умереть, там и падайте, не обращая внимания на окружающую обстановку, чувствуйте себя посреди улицы столь же непринужденно, как в укромнейшем из уголков потаенного сада, заваливайтесь на б |
||
Комментарии наших читателей:
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Зарегистрируйтесь или Авторизуйтесь
где же окончание?.. :(