Книга Страха
Человек, который летит в самолете, может разглядывать облака в иллюминаторе, а может умирать от страха, рисуя в воображении ужасы авиакатастрофы, – ее вроде бы ничто не предвещает, но мы-то знаем, иногда они случаются. Этого достаточно.
Самолет – это, понятно, метафора, потому что у всех свои страхи, и есть люди, которые совершенно не боятся летать, но бледнеют, заслышав начальственный окрик, звук чужих шагов за спиной или позвякивание хирургических инструментов, – неважно, у каждого из нас множество своих причин не разглядывать облака в иллюминаторе, которые, впрочем, тоже всего лишь метафора, и черт с ними.
Поскольку нас всю жизнь приучали бояться – не только самолетов, а вообще всего подряд, потому что иногда оно случается, изучение облаков из приятного времяпровождения превращается в задачу номер один, великий вызов, важнейшее из искусств.
В детстве мы забирались на чердак или прятались в сарае, среди пыльных коробок и ржавых пил, все равно где, лишь бы там было сумрачно и неуютно, лишь бы устроить себе ночь среди дня, чужбину на родине. Сидели в потемках, прижавшись друг к другу, рассказывали страшные истории, верещали от ужаса, хохотали до колик, и какое же это было наслаждение. Взрослые учили нас бояться, а учиться получать от этого удовольствие приходилось самостоятельно; конечно же, у нас все получилось, такие мы были талантливые – как, впрочем, все дети.
Тут еще вот что. Тому, кто рассказывает истории, не страшно – до тех пор, пока он не замолчит. А тому, кто слушает, напротив, страшно и сладко, потому что бояться чужих демонов – одно удовольствие, о собственных можно забыть – до тех пор, пока не замолчит рассказчик. И вот мы рассказываем, взахлеб, не останавливаясь, а вы слушаете, вернее, мы пишем, а вы читаете, и конца этому не видно, и всем хорошо.
Формат: 84х108 1/32
Вид: Твердый переплет
Кол-во страниц: 368
ISBN: 978-5-367-00748-0
EAN: 9785367007480
Издательство: Амфора
Читать на сайте
Комментарии наших читателей:
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Зарегистрируйтесь или Авторизуйтесь
Меньше бы я читала всякой дряни, которую вы издаёте и продаёте, пользуясь заслуженной репутацией Макса Фрая, может и сны были бы поприличнее. А пока что приходится смотреть бред, достойный сборника «Книга страха».
КАРУСЕЛЬ
Мама, муж и брат разделывают моё тело. Я стою рядом и думаю о том, что я красивая, когда мёртвая. Нет, меня нисколько не задевает тот факт, что через несколько часов эта красота превратится в аккуратные куски человеческого мяса. Я стою здесь, живая, из плоти и крови, а мёртвое тело на столе… Я не знаю, откуда взялось моё второе мёртвое тело. Но знаю, что присутствие моего второго живого тела понравилось бы мне ещё меньше.
И всё же идея меня сожрать не кажется мне такой уж привлекательной. Из целого ряда соображений гастрономического, санитарно-эпидемиологического, этического, но, более всего – юридического характера. На пробу сварили мизинчик. Мне не понравилось. А вдруг за нами кто-нибудь наблюдает? Донесут, и объясняй потом ментам, что человечина в морозилке – не невинно убиенные, а банальное недоразумение в виде моего второго тела.
А с другой стороны, что с ним ещё делать? К чёрту. Пойду лучше погуляю.
* * *
Так… Приехали… Похмелье по полной программе. Голова раскалывается, в животе революция, во рту коты насрали… И дикий звон в ушах. Не, ни хрена… не в ушах. Телефон. И, кажется, мой. Где он там? Ага, вот.
Саша Пила
Ну и шрифт. Да ещё красный. Откуда только взялся такой в моём телефоне с монохромным дисплеем? И кто такой Саша Пила? Кто-то из тех, кого я вчера встретила? А кого я вчера встретила? Так, сейчас… Мы шли… Не помню с кем. Может, это был Дима Ша? Возможно. Не помню. Мы шли и встретили Наташку Шушакову. «Ребята, пошли погуляем». Что мы, собственно, и делали. Мы просто шли, гуляли, и всё время кого-то встречали. Нас было много. Очень много. Не помню, кто. И кто такой Саша Пила, тоже не помню.
- Алло.
- Вы живы?
Интересно, мы – это кто? Я точно жива. Не считая того факта, что, судя по запаху, меня сегодня подадут на завтрак. А кто ещё? Не помню. Ничего не помню.
– Почему вы вчера не пришли? Мы же договаривались!
Ну, допустим, «договаривались» - это сильно сказано. Ни о чём мы не договаривались. Мы просто шли, гуляли и увидели карусель. Нас было так много, что все на карусели не поместились. А карусель была большая. «Ромашка». И стояла она, как положено, в зарослях цветущих яблонь. Мы сели на карусель и кто-то из тех, кто остался, включил её. Мы крутились, ныряя в цветочно-яблоневые облака, смеялись, нам было весело. Очень весело. Тем, кто был на карусели, и тем, кто остался стоять внизу. А потом те, кто оставался внизу, ушли, крикнув: «Мы будем в лесу, на поляне». А карусель продолжала крутиться. Это не называется «договаривались». Мы ничего не обещали. Мы вообще не собирались идти на эту поляну.
- Мы договаривались! – кричит голос в трубке – Мы вас ждали, а вы не пришли! Теперь все мертвы! Все, кто был на поляне! Всех убили!
Бросил трубку. Вот, стало быть, как… Они нас ждали, а мы не пришли, и теперь они мертвы, Саша Пила и другие… Хоть я и не помню, кто такой Саша Пила, и кто там ещё был.
Телефон запищал снова. «Просим явиться в прокуратуру для дачи свидетельских показаний по делу об убийстве…». Ну да, конечно. Мы не пришли, их убили, и мне нужно идти в прокуратуру давать показания о том, что я была пьяна и ничего не помню.
А на кухне мама, муж и брат варят из меня бульон. Могли бы сначала снять бельё с верёвки, высохло уже, а теперь человечиной провоняет. Вот и кровью уже испачкали. Я снимаю бельё, складываю и ухожу.
* * *
Прокуратура располагается вместе с префектурой и другими государственными учреждениями в большом здании «из стекла и бетона» в центре города. Я стою в холле первого этажа и через витринное стекло огромного окна наблюдаю, как какой-то человечек с походкой кузнечика волочёт здоровенный тюк тряпок, зацепив его крюком на верёвке. Тюк переворачивается, и какая-то жирная мёртвая тётка смотрит на меня из тряпок застывшими глазами.
Убийца! Возможно, тот самый, который убил всех на поляне. Звонить в милицию. Услышит, вон рядом дверь открытая, услышит, увидит, убьёт. Бежать! Тихо, вдруг он пока меня не заметил, на ципочках по лестнице, до третьего этажа, теперь можно и лифт вызвать. Наверх, на последний, восьмой, этаж, там задержать лифт (остальные лифты в другом крыле, он не успеет) и вызвать милицию. Но в лифте нет кнопки «8», есть только «1», «3» и «5». Значит, кнопка «8» где-то снаружи, только я не знаю, на каком этаже. Протормозила! Кто-то вызвал лифт, и он с лязгом и грохотом уносит меня на первый этаж, прямо в лапы убийцы.
Человек с походкой кузнечика стоит в смокинге (и когда успел переодеться?) на мраморной лестнице напротив лифта. «Позвольте представиться, следователь прокуратуры…» Значит, не убийца, а следователь, а жирная мёртвая тётка на крюке – следственный эксперимент. Не слишком-то вежливо по отношению к усопшей. Впрочем, кто бы говорил, сама вчера ела собственный мизинец. А потом не пришла туда, где меня ждали, и теперь все мертвы. Прости меня, Саша Пила. И другие.
* * *
Кто такой Саша Пила я вспомнила только после того, как проснулась. Ну, конечно же, как я могла забыть, был такой человек, Саша Пила, Перепелов, кажется. Заходил иногда к нам в гости, мы пили пиво. А потом попал под машину, возвращаясь с работы. Насмерть. Прости меня, Саша Пила. И другие. Серп, Ленка Африка, Лёха Куршев, Дыда, Таня Милёшина, Катя, Зина, Фред, Кирсан, Николавна, Лёшка. Никого не забыла? Папа, бабушка, Антон, Серёга, Вадим, дядя Костя, дядя Витя. Простите все, что вы ушли, а мы остались на карусели жизни. Царствия вам небесного.